ДАЛЬНОБОЙ

СОВА В РЕЙСЕ

*Заботетьсь о своём грузовике, как о лучшем друге. Заботьтесь о нем и берегите, чтобы он никогда ни в чем не нуждался.

СОВА В РЕЙСЕ

*Никогда не бери денег за помощь на трассе, какой бы сложной она не была!

— это шоферская гвардия. Только водители междугородних автобусов могут сравниться с шоферами магистральных автопоездов в мастерстве вождения. Это серьезные мужики, серьезные тонно-километры, серьезные машины. Это ровная и мощная езда без баловства. Это прожектора, бьющие через снежную мглу. Это когда ты, машина, груз да дорога.

— это едут, с презреньем поглядывая на всякую суетящуюся автомелюзгу, молодые парни и седые дядьки — русские, финны, евреи, шведы, латыши, украинцы, белоруссы, болгары, поляки, немцы, французы — да Бог еще знает кто! Лежат на сотнях спидометры, уютно булькают в просторных кабинах кофеварки, мотаются тяжкие прицепы.

— это газовые плитки и телевизоры на бамперах поздним вечером, это степенный разговор да сам себе автосервис. Это рявкающие перегазовками заледеневшие монстры, устало вползающие на сверкающие бензоколонки из метельной ночи.

— это молодые девчонки, пустившиеся в путь ради романтики, и садящиеся за руль автопоездов на исходе ночи, перекрестясь на образок на приборном щитке и поснимав кольца и мамины сапоги на "шпильках", чтобы дать хоть пару часов поспать своим любовникам и не выбиться из жесткого графика, в котором не предусмотрены жаркие объятия в остывающих кабинах на забытых Богом лесных стоянках.

— это жены, приникшие бессонными ночами к радиостанциям и телефонам: "Служба "Крик"? Аварий с магистралами не было?" Это их ранние морщины да седина. Это дети, рисующие папин КамАЗ или Вольво, который тащит из канавы дяди-петин Мерседес с двухосным прицепом.

—это когда ранним утром поток вдруг тормозит и траурным парадом проползает по горам размолотого груза мимо чего-то, в чем с ужасом вдруг узнаешь раму, колеса и больше НИЧЕГО, а в ста метрах дальше проезжаешь по грохочущему железному блину, когда-то называвшемуся кабиной. Это лежащая на спине болгарская Скания и свороченная кабина на польском Рено. Это неделю лежавший на боку в канаве русский МАЗ.

 —это когда кричишь глухой ночью в микрофон на всех известных языках: "Ребята! Авария! Нужен тягач и трос!" И подлетают, фыркая тормозами, здоровенные, светящиеся как новогодние елки, сундуки. Сыплются из высоких кабин на залитый соляркой лед крепкие парни в наглаженных комбинезонах и промасленных ватниках, натягивая на бегу рукавицы, молчаливо отстегивают прицепы и, отчаяно юзя тремя мостами, разворачивают "на пятке" тягачи, тащат в три троса и десять рук улетевший с дороги автобус. Это когда пять мужиков да женщина тянут, как бурлаки, в ледяную гору отчаянно буксующий ЗИЛ. Это когда на руках выносят легковуху, рвут тросами вон двери, волокут подальше от бензиновой лужи бесчувственные тела. Это когда с огнетушителями наперевес к пылающему МАЗу… А потом —рука в руку, гудок на прощанье и исчезнут за поворотом габариты — ни имени, ни номера, лишь благодарность людская.

—это километровые очереди на таможнях. Пьют колу водители, балуются пивком сменщики и "дается" в эфир неспешная беседа: "Серега, давай на Бруснику, тут братвы поменьше. Да не спешите, доедайте спокойно, в Нуйямаа вас подождем. Да звякни моим из Выборга, что все путем. Тебе от Арто привет, вместе тут отдыхаем."

—это обгоняющий всякие там БМВ да Опели на подъеме, подскакивающий на поганой дороге магистральный тягач, выпускающий длинные черные шлейфы. Посторонись, водитель! Он отцепил "фуру", сдал груз и теперь у него больше сил на тонну, чем у твоего "наворота". Он спешит домой. Въедет скоро тягач во двор, хлопнет дверь и вывалится в объятья Катерины (или Кайсы) усталый Иван (или Юсси): "Родной мой! Слава Богу, доехал!" И обнимет мужик сынишку: "Вот тебе гном