Чернобыль

Испытание временем

В 1984 году четвертый энергоблок Чернобыльской Атомной Электростанции выведен после запуска на проектную мощность. Всего через два года произошла авария, которая своими масштабами и непредсказуемостью потрясла весь мир.

Высокие дозы радиации, неочевидные в первое время последствия, эвакуация, экстренная ликвидация, километры необитаемой земли — все это не просто история 30-летней давности. Это действительность Зоны отчуждения. ЧАЭС и сейчас остается одним из самых опасных мест в мире, там идут работы по минимизации постоянного радиационного излучения. Даже 50 лет для ядерной катастрофы не срок.

Брянская область — не только очевидец и пострадавший, она активный участник событий. Тысячи местных жителей жертвовали собой, чтобы предотвратить последствия, масштабы которых мало кто понимал тогда.

Но научила ли нас чему-то та катастрофа? Сумеем ли мы противостоять и спастись от еще одной подобной аварии?

Чернобыльская атомная электростанция расположена на расстоянии около 12 км от города Чернобыль и на расстоянии 2 км от города Припять.
В 1986 году эта территория входила в Чернобыльский район Киевской области Украинской Советской Социалистической Республики.

История

Авария

На 25 апреля 1986 года было назначено испытание систем 4-го энергоблока Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС). Его планировалось остановить для проведения профилактических работ, а перед этим проверить, как энергоблок поведет себя в аварийной ситуации. Предполагалось создать искусственно ситуацию обесточивания энергоблока. В такой ситуации обычно включалась система аварийного охлаждения реактора (САОР): из огромных гидроемкостей под высоким давлением низверглась в активную зону реактора вода. За это время резервная дизель-генераторная электростанция (РДЭС) должна была успеть раскрутиться и подать ток на насосы аварийного охлаждения. Хватит ли на это время воды в гидроемкостях? Для подстраховки главный конструктор РБМК-1000 предложил попробовать использовать кинетическую энергию вращения ротора турбогенератора для запуска аварийных насосов. Так же как нельзя вмиг остановить автомобиль, так и ротор турбогенератора после обесточивания некоторое время продолжает вращаться по инерции. Появлялся новый вопрос: успеет ли РДЭС запуститься за время выбега по инерции? Несколько экспериментов на других АЭС заканчивались неудачно, потому что до него дело так и не доходило ‒ автоматически срабатывала аварийная система. Поэтому сотрудники ЧАЭС перед испытанием отключили САОР.

Эксперимент должен был начаться в 14:00, но диспетчер Киевэнерго дал разрешение только спустя 9 часов. Вышла из строя какая-то электростанция в области, требовалась дополнительная выработка электроэнергии. В 23.10 диспетчер дал отмашку, но на месте не оказалось заместителя главного инженера ЧАЭС Дятлова. Начинать испытания без него запрещалось. Дятлов пришел в начале первого.

Эксперимент с самого начала пошел шероховато. Упала мощность реактора до чрезвычайно низкой отметки ‒ до 30 МВт. Впрочем, сотрудникам станции приходилось сталкиваться с этим не в первой. Падение мощности ‒ не повод для паники, с ним справились спокойно.

Согласно программе, эксперимент необходимо было проводить при мощности в 700-1000 МВт, однако для этого потребовалось бы ждать не менее получаса. Начальник смены Акимов предложил Дятлову поднять мощность только до 200 МВт и получил разрешение. Для этого из активной зоны реактора потребовалось поднять на 10 управляющих стержней больше, чем позволялось в Регламенте.

В 1.23 начался режим выбега. На сороковой секунде что-то пошло не так. Реактор попытались заглушить, но система сработала некорректно.

После Чернобыля в литературе перестало употребляться понятие «мирный атом»

«Мы не знали, как работает оборудование от выбега, ‒ вспоминал потом Юрий Трегуб, сдавший смену Акимову и оставшийся посмотреть эксперимент, ‒ … появился какой-то нехороший такой звук. Я думал, что это звук тормозящейся турбины. Я все это как-то серо помню… сам звук я не помню, но помню, как его описывал в первые дни аварии: как если бы «Волга» на полном ходу начала тормозить и юзом бы шла. Такой звук: ду-ду-ду-ду… Переходящий в грохот. Появилась вибрация здания. Да, я подумал, что это нехорошо. Но что это ‒ наверно, ситуация выбега.

Блочный щит управления дрожал. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд ‒ раздавался рокот, частота колебаний падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар...

...заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Мелькнуло в уме: «Восемь клапанов… открытое состояние!» Я отскочил, и в это время последовал второй удар. Вот это был очень сильный удар. Посыпалась штукатурка, все здание заходило… свет потух, потом восстановилось аварийное питание. Я отскочил от места, где стоял, потому что ничего там не видел. Видел только, что открыты главные предохранительные клапаны. Открытие одного ГПК ‒ это аварийная ситуация, а восемь ГПК ‒ это уже было такое… что-то сверхъестественное...»

Пожар

Взрыв сорвал крышу машинного зала, снес западную стену. Фрагменты активной зоны реактора и 190 тонн топлива разметало по прилегающей территории, включая крыши зданий.

Позже установили, что до 21:00 26 апреля радиационный фон превышал норму в 700-7000 раз. К утру 27 апреля он повысился до 600 мР/ч. В среднем на каждого жителя Припяти пришлось по 1,5 - 5,0 рад по гамма-измерению и 10-20 рад по бета-излучению на кожу.

Уже через 4 минуты после аварии к энергоблоку примчался пожарный караул ВПЧ-2 во главе с лейтенантом В. П. Правиком. Парень тут же дал сигнал тревоги №3, по которому к АЭС должны были выехать со всех пожарных частей близлежащих населенных пунктов. Команда Правика бросилась тушить пожар в машинном зале.

На 2 минуты позже караула Правика прибыл караул СВПЧ-6 Припяти во главе с лейтенантом В. Н. Кибенком. Они занялись реакторным отделением. Позже Правик к ним присоединился.

Огонь сбивали брезентовыми рукавами. Водой тушить боялись, замыкание могло повлечь за собой новый взрыв. О радиации пожарники практически ничего не знали. Работали без должных средств защиты, кидались в самое пекло.

‒ Парень жаловался на тошноту, резкие головные боли, рвота у него началась, ‒ вспоминал об одном пожарном врач «Скорой помощи» В. П. Белоконь. ‒ Они работали на третьем блоке и, кажется, зашли на четвертый… Я спрашиваю ‒ что ел, когда, как вечер провел, мало ли от чего может тошнить? Замерил давление, там сто сорок или сто пятьдесят на девяносто, немного повышенное, подскочило, и парень немного не в себе, какой-то такой… Завел его в салон «скорой». В вестибюле нет ничего, там даже посадить не на что, только два автомата с газированной водой, а здравпункт закрыт. А он «заплывает» у меня на глазах, хотя и возбужден, и в то же время такие симптомы - спутанная психика, не может говорить, начал как-то заплетаться, вроде принял хорошую дозу спиртного, но ни запаха, ничего… Бледный.

Белоконь и сам приехал в простом халатике. По телефону сказали, что на станции есть обожженные, и больше никаких подробностей. Врач при себе имел только обезболивающие. С трудом вспомнил, что нужен калий йод и позвонил в медсанчасть, попросил привезти.

Пожарные стыдились рвоты, думали, просто переволновались, не хотели показаться впечатлительными и отмахивались, убегали от доктора. Все же часть отправили в больницу.

К утру к месту аварии стеклось 37 пожарных отделений (240 пожарных, 81 единиц техники). Пожар потушили в 6.35.

Сотрудники ЧАЭС тоже принимали участие в пожаротушении. Если пожарные работали на крыше, то реакторщики внутри здания. Они обесточили поврежденные механизмы, перекачали десятки тонн масла из машинного зала, заменили взрывоопасный водород в турбогенераторах азотом. Объем их работ оказался значительно больше, нежели у пожарных, как и количество смертей ‒ 23. Все операции проводились оперативно, времени задуматься о собственной безопасности не было. Эти люди первыми поняли масштабность и серьезность происшествия. Однако все их донесения вязли в кабинетах директора ЧАЭС и главного инженера.

Объем работ по тушению пожара у
сотрудников ЧАЭС оказался значительно
больше, нежели у пожарных, как и
количество смертей ‒ 23.

ЧАЭС стала могилой Валерия Ходемчука, старшего оператора главных циркуляционных насосов (ГЦН) реакторного цеха №2. Его тело так и не нашли. Правик и Кибенок получили звание Героя Советского Союза. Посмертно. Вместе с ними «ушли» сержанты Н. В. Ващук и В. И. Тищура, старшие сержанты В. И. Игнатенко и Н. И. Титенок ‒ все, кроме Правика, из СВПЧ-6.

В июле 1986 года 28-е пожарное отделение г. Скенектади (США) передали Чернобыльской районной пожарной части мемориальную табличку. На ней было написано послание от 170 тысяч членов ассоциации пожарных США и Канады: «Пожарный. Часто он первым приходит туда, где возникает опасность. Так было и в Чернобыле 26 апреля 1986 года. Мы, пожарные города Скенектади, штат Нью-Йорк, восхищены отвагой наших братьев в Чернобыле и глубоко скорбим по поводу потерь, которые они понесли. Особое братство существует между пожарными всего мира, людьми, отвечающими на зов долга с исключительным мужеством и смелостью».

Локализация

26 апреля в 10.15 в Припять прибыл мобильный отряд механизированного полка Гражданской обороны Киевского военного округа. В 11 часов была создана Правительственная комиссия. Ее председателем назначен Борис Евдокимович Щербина ‒ заместитель Председателя Совета Министров СССР. Комиссия решила об аварии народу не сообщать, чтобы не сеять панику. В то же время начинают поливать город дезактивирующим раствором. Обнаружилась нехватка поливальных машин: 4 на 50 тысяч жителей Припяти.

«Выхожу на улицу, смотрю ‒ все дороги залиты водой и таким белым раствором, все белое, в пене, все обочины, ‒ рассказывала потом жительница Припяти, Л. Ковалевская. ‒ А я знаю, что когда аварийный выхлоп, обычно моют город. Так у нас уже было… Сердце как-то нехорошо екнуло. Иду дальше. Смотрю ‒ там милиционер, там милиционер ‒ никогда столько милиции в городе я не видела. Они ничего не делают, но сидят у объектов ‒ почта, Дворец культуры, ГПТУ. Как военное положение. Это сразу резануло. А люди гуляют, везде детки, такая жара стояла. Люди на пляж едут, на дачи, на рыбалку, многие уже на дачах были, сидели на речке, возле пруда-охладителя ‒ это такое искусственное водохранилище возле АЭС…»

Наиболее пострадавших от аварии вечером 26 апреля посадили в «Икарус» и отправили в Киев, для дальнейшей переправки самолетом в Москву. Заместитель председателя горисполкома г. Припяти А. Ю. Эсаулов вспоминал по этому поводу: «Сформировать колонну оказалось не просто. Надо было на каждого подготовить документы, истории болезней, результаты анализов. Основная задержка была именно в оформлении личных дел».

«Никогда и никто в мире не находился в таком сложном положении: надо очень точно оценивать ситуацию и не сделать ни одной ошибки»

Евгений Велихов, академик
Правда, 13 мая 1986 год

Высшие военные чины и академики один за другим стекаются в Припять, чтобы разобраться, что же произошло на 4-м энергоблоке ЧАЭС и что с этим делать дальше. Правительственная комиссия пополняется новыми лицами.

В 22 часа прошло первое заседание Правительственной комиссии, на которой решили остановить первый и второй энергоблоки ЧАЭС (3-й заглушили еще в первые часы аварии), начать эвакуацию жителей Припяти.

В 23.45 в Припять прибыл передовой отряд 122-го мобильного отряда химических войск МО СССР. Военные всю ночь замеряли радиационную обстановку, после чего их состояние сильно ухудшилось. Через 2 дня отряд вывезли из радиационного района.

К часу ночи транспорт для эвакуации был готов. Вывоз жителей назначили на 27 апреля 14:00. Так как вечером в разрушенном энергоблоке случались возгорания графита, решили забросать жерло реактора поглощающими и фильтрующими материалами. Ночью совершил перелет из Александрии в Чернигов 51-й гвардейский вертолетный полк.

В 10.00 начали сбрасывать с вертолетов мешки с порошкообразным карбидом бора (10 т.), затем ‒ с песком (55 т.). Поначалу мешки загружали в кабину вертолета, потом решили, что быстрее и безопаснее цеплять их снаружи. Складывали в тормозные парашюты истребителей. Потом по нажатию кнопки на специальном устройстве груз сбрасывали с двухсотметровой высоты.

Начала работу оперативная группа химических войск МО. Их основные силы подтянулись в ночь на 28 апреля со станции Янов.

В Москве прошло заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором секретарь В. И. Долгих доложил: «Уровень радиации по состоянию на 9 часов утра 28 апреля составлял в районе реактора 1 000 рентген, а в городе ‒ 230 миллирентген. Население эвакуировано. В городе из 45 тысяч человек осталось 5 тысяч, занятых на обслуживании станции, столовых и т. д. Эвакуированные устроены. На расстоянии 60 км распространилось радиоактивное облако».

Уровень радиации по состоянию
на 9 часов утра 28 апреля составлял
в районе реактора 1 000 рентген,
а в городе ‒ 230 миллирентген.

Горбачев заметил, что в первую очередь надо известить об аварии общественность. Его поддержали Лигачев, Яковлев, Алиев и Чебриков. «Американцы все равно засекут факт взрыва и распространения радиоактивного облака», ‒ сказал А. Ф. Добрынин.

В 13:00 принято решение эвакуировать села Бурякова и Красное. Вечером Правительственная комиссия и прочее руководство, а также военные начали переезжать в Чернобыль. Сотрудники ЧАЭС, строители и многие служащие организаций остались в Припяти.

В 21:00 в программе «Время» диктор передает сообщение ТАСС об аварии на Чернобыльской АЭС: коротко, практически вскользь.

29 апреля была создана Оперативная группа Политбюро ЦК КПСС для координации работ по локализации катастрофы. Ее возглавил Председатель Совета министров Николай Рыжков.

В район катастрофы прибыл батальон специальной защиты Гражданской обороны Киевского военного округа. Началась интенсивная засыпка реактора песком и доломитом. Вертолеты организовали «карусель» — как только одна машина улетала за грузом, к трубе спешила следующая.

30 апреля завершили работы по созданию 22 дозиметрических постов в районе 30-тикилометровой зоны. Они должны были препятствовать выезду из Зоны зараженной техники и людей. В этот же день на территории 30-тикилометровой зоны введен «сухой закон».

1 мая в Киевской области прошел как ни в чем ни бывало парад. Руководство страны считало, что расстояние от Киева до ЧАЭС достаточное, и радиация для киевлян опасности не представляет. К тому же не хотелось упасть в грязь лицом перед Западом. Торжественные мероприятия демонстрировали, что в СССР все хорошо, и авария не столь уж значительна.

1 мая в Киевской области прошел
как ни в чем ни бывало парад.

3 мая в 10:00 приняли решение о начале эвакуации Чернобыля и 10-километровой зоны. Около 4-го энергоблока провели первую радиационную разведку.

Так как температура активной зоны реактора была чрезвычайно высока, около 3000 градусов Цельсия, ученые выразили опасение в том, что дно реактора может прогореть. Если раскаленная масса рухнет в затопленное водой подвальное помещение, произойдет мощный взрыв. Тогда уже загрязненная зона расширится до сотни километров. Требовалось сквозь железобетон пробиться к подвалу реактора, выкачать воду и залить помещение цементным раствором.

В этот же день был создан сводный отряд Министерства гражданской авиации СССР. В его задачи ставилась воздушная радиационная разведка и пылеподавление в загрязненной зоне, транспортировка грузов и людей, распыление спецсоставов над водоемами и полями и многое другое.

4 мая Правительственную комиссию возглавил Иван Степанович Силаев. К этому времени зону заражения уже покинул весь первый состав комиссии, так как еще в Припяти он облучился сверх меры.

5 мая в реактор сбросили последнюю порцию песка и доломита, потому как пол в АЭС мог не выдержать нагрузки. Всего было сброшено свыше 5 тысяч тонн фильтрующих и поглощающих материалов за 4300 вылетов.

Разрушенная Чернобыльская АЭС
Разрушенная Чернобыльская АЭС

Днем часть активной зоны реактора выгорела, и многотонная масса песка, доломита и бора осела, подняв в воздух большую тучу радиоактивной пыли. Ученые предложили остудить нутро реактора жидким азотом. Для этого требовалось пробить кумулятивными зарядами отверстие в подреакторном отделе и просунуть в него трубопровод.

6 мая завершилось формирование подразделений для ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы. Температуру в реакторе понизили с помощью азота. Началась очистка территории ЧАЭС. Радиоактивные фрагменты активной зоны реактора собирали и отвозили в специально отведенные места захоронения.

В Москву по приглашению Советского правительства приехал генеральный директор МАГАТЭ Хнанс Бликс. Состоялась первая пресс-конференция, посвященная аварии на ЧАЭС и ее локализации.

7 мая правительство СССР приняло постановление о двойных окладах для военнослужащих, работающих в Чернобыльской зоне, обеспечении их бесплатным питанием. Помимо этого офицерам и сверхсрочникам было приказано выплачивать суточные. В будущем им полагались бесплатные путевки на санаторно-курортное лечение, а их детям — в пионерские лагеря.

8 мая начали строить ПУСО (пункты спецобработки) на основных дорогах и границах 30-тикилометровой зоны, а также хранилища для захоронения радиоактивных отходов. Развернулись широкомасштабные работы по дезактивации загрязненной территории.

9 мая произошел новый выброс ядерного пепла и радиоактивной пыли. В последствие они периодически повторялись до завершения строительства «Саркофага».

В этот же день в помещение под реактором закачали бетон.

11 мая в шестой клинике Москвы умерли лейтенанты, начальники пожарных караулов Владимир Павлович Правик и Виктор Николаевич Кибенок.

Эвакуация

К 8 утра 27 апреля от Припяти до Чернобыля протянулась вереница из 1200 различных автобусов и около 200 грузовиков, предназначенных для эвакуации г. Припяти. В ней участвовали и 1700 личных автомобилей, 3 специализированных железнодорожных состава.

В 10 часов по городскому радио объявили об эвакуации города:

«Внимание, внимание! Уважаемые товарищи! Городской совет народных депутатов сообщает, что в связи с аварией на Чернобыльской атомной электростанции в городе Припяти складывается неблагоприятная радиационная обстановка. Партийными и советскими органами, воинскими частями принимаются необходимые меры. Однако, с целью обеспечения полной безопасности людей, и, в первую очередь, детей, возникает необходимость провести временную эвакуацию жителей города в населенные пункты Киевской области. Для этого к каждому жилому дому сегодня, двадцать седьмого апреля, начиная с четырнадцати ноль ноль часов, будут поданы автобусы в сопровождении работников милиции и представителей горисполкома. Рекомендуется с собой взять документы, крайне необходимые вещи, а также, на первый случай, продукты питания. Руководителями предприятий и учреждений определен круг работников, которые остаются на месте для обеспечения нормального функционирования предприятий города. Все жилые дома на период эвакуации будут охраняться работниками милиции. Товарищи, временно оставляя свое жилье, не забудьте, пожалуйста, закрыть окна, выключить электрические и газовые приборы, перекрыть водопроводные краны. Просим соблюдать спокойствие, организованность и порядок при проведении временной эвакуации».

Сообщение повторялось каждый час. Эвакуацию назвали временной, чтобы люди не паниковали и брали с собой только самое необходимое, то есть наименьшее количество облученных радиацией вещей.

50 человек - общее число погибших по отчёту ООН
(операторы, электрики, наладчики АЭС)

180 тыс. человек - эвакуировано из зоны бедствия

600 тыс. человек - получили высокую дозу радиации

5 млн. человек - получили повышенную дозу радиации

Жители Припяти восприняли сообщение по-разному. Кто-то понял, что больше не вернется и выкинул все продукты из холодильника, кто-то продолжил беспечно гулять по городу, кто-то заперся в квартире. Перед и после эвакуации милицией был совершен обход квартир. Некоторых пришлось уговаривать покинуть жилье.

В ходе эвакуации многие семьи были невольно разделены и развезены по разным населенным пунктам. Юрий Щербак приводит воспоминания А. Перковской:

— Вот я звоню в сельсовет и спрашиваю: «У вас нет таких-то и таких-то родителей? Их дети ищут». А они мне могут сказать: «У нас есть такие-то и такие-то дети, которые без родителей. Мы вообще не знаем, откуда эти дети». Сидишь и звонишь по всем сельсоветам. Иногда выяснялось, что в таком-то селе бабушка добрая сидела с чужим ребенком и никому ничего не говорила…

Заведующий отделением киевской больницы №25 А. И. Мостепан вспоминает о том, как 1 мая персонал известили о скором прибытии пострадавших во время аварии на ЧАЭС. За 4 часа пришлось распределить больных, лежавших в инфекционном отделении, провести санобработку, сменить белье.

Автобус с облученными встречали в противочумных костюмах. И без того обозленные, уставшие люди отказались выходить наружу. Все же их успокоили, у каждого замерили радиационный фон, часть отсеяли. Других начали отмывать: долго и тщательно. Более всего фонили волосы, отмыть никак не получалось и пришлось состричь. Прием новых пациентов закончился только 2 мая в 4 утра.

В то время никто из медперсонала с лучевой болезнью не сталкивался. Если что-то знали о ней, то в теории. Сначала помогали, как могли, по симптомам. Потом завезли необходимые препараты.

— У тех больных, что поступили из четвертого блока, к тому времени начался кишечный синдром — рвоты, кровавые поносы, — рассказывал после Мостепан. — Жаль, что не было у нас психиатра. Больных мучили кошмарные сны, они по ночам кричали, находились в стрессовой ситуации. Нужен был окулист: некоторым попала в глаза радиоактивная вода и появились конъюнктивиты. И были ожоги. Вот так прошли первые дни.

У больных начался кишечный синдром.
Их мучили кошмарные сны,
они по ночам кричали.

Поначалу не могли выписать даже здоровых, потому что не имели для них одежды. Нашли какую-то базу, выпросили ширпотреб. В неразберихе случалась выписка пациентов со II и III стадией лучевой болезни, но потом их находили и отправляли назад в больницу.

Тяжелобольных отправляли в московскую клинику № 6. Там советским врачам помогали американские профессора — иммунологи Роберт Гейл и Пол Тарасаки, доктор Ричард Чамплин и израильский специалист по специальной обработке спинного мозга перед пересадкой Яир Рейзнер.

Юрий Щербак пишет: «С первых же дней аварии Министерство здравоохранения УССР создало и направило на север Киевской области свыше 400 врачебных и 200 врачебно-дозиметрических бригад, 1800 врачей и 2500 средних медицинских работников, 1500 студентов-старшекурсников медицинских институтов. Было обследовано около полумиллиона людей. Лаборатории, санитарно-эпидемиологические службы провели почти 3 миллиона исследований продуктов питания, воды, внешней среды на радиоактивную загрязненность».

С 3 по 4 мая прошла эвакуация 10-километровой, а с 4 по 5 мая – 30-тикилометровой зоны. В первом случае вывезли 9222 человек и 10 тысяч голов крупного рогатого скота из 15 населенных пунктов. Во втором — 14 тысяч человек и 75,5 тысяч голов крупного рогатого скота из 33 населенных пунктов.

На дозиметрических пунктах машины и людей мыли, некоторые вещи сжигали или отправляли на захоронение. У людей измеряли радиоактивный фон щитовидных желез. При сильном облучении — госпитализировали. «Грязный» скот забивали на мясокомбинатах, а мясо клали в специальные хранилища-холодильники. Там оно должно было освободиться от изотопов с коротким периодом полураспада.

В 1986 году для эвакуированных выделили тысячи квартир в городах, построили 21 тысячу домов в сельской местности, 140 дамб и плотин, чтобы предотвратить загрязнение вод. Территорию ЧАЭС оградили стеной длиной 2,3 км и высотой 29-32 метра. Только все эти метры уходили под землю, чтобы отсечь зараженную почву от грунтовых вод. К 7 мая 1987 года из 11 областей Украины, Белоруссии и России в чистые районы эвакуировали 250 тысяч человек. Каждой эвакуированной семье, писал «Вашингтон Пост», заплатили по 200 рублей, или 285 долларов.

Реакция мирового сообщества

После аварии на Чернобыльской АЭС, руководство СССР решило не выносить сор из избы. На получение полной достоверной информации о масштабе аварии, площади радиоактивного заражения и возможных последствиях требовалось время. Действовали оперативно и слаженно, но в глубокой секретности.

В 9 утра 28 апреля на шведской АЭС в Форсмарке подняли тревогу. Приборы показывали невероятно высокий фон радиации в воздухе. Тут же началась проверка оборудования и эвакуация 600 сотрудников.

Утечки на АЭС не обнаружили. Ученые установили, что радиационное облако пришло с юго-запада. Подозрение пало на Прибалтику. Информация о радиации в тот же день вышла в прессе. Пришлось отменить футбольный матч шведов и советской команды. В Швеции и Финляндии радиоактивный фон превышал естественный в 10 раз, а в северо-восточной части Польши — в 500 раз.

Задето радиацией:

23% Белоруссии

5% Украины

0,5% России

Прибалтика, Швеция, Финляндия, Турция

Вечером СССР сообщило об аварии на ЧАЭС, но при этом не дал никаких подробностей. Это вызвало возмущение мирового сообщества. Премьер-министр Дании Поуль Шлютер обвинил советское правительство в том, что оно не предупредило о надвигающемся на Скандинавию радиоактивном облаке. США предложили помощь в обмен на информацию об аварии на ЧАЭС.

30 апреля британская газета Guardian написала о том, что Национальный совет по радиологической защите собрал образцы атмосферной пыли над Великобританией и не обнаружил повода для беспокойства. Министр энергетики Питер Уокер выразил сочувствие людям, пострадавшим от аварии, и попросил предоставить дополнительную информацию о катастрофе.

Guardian также написала о том, что советское правительство обратилось за технической и консультативной помощью к ФРГ и Швеции. Директор шведского исследовательского ядерного института посоветовал обратиться в Управление по атомной энергии в Великобритании.

В 1957 году на британском атомном комплексе
«Уиндскейл» произошел пожар, в результате
которого произошел выброс в атмосферу
радиоактивных веществ.

Тем временем радиоактивное облако стремительно расползалось по всей Европе. Информацию иностранцам пришлось добывать с помощью спутников, через свидетельства очевидцев, разведку. Естественно, точных и исчерпывающих данных все это не предоставляло. Иностранных журналистов в район аварии не пускали. Там где неизвестность, всегда найдется место лжи.

«Вспоминаю майские номера популярных американских журналов «Ю. С. ньюс энд Уолрд рипорт» и «Ньюсуик»: зловеще багровые цвета обложек, серп и молот, знак атома - и черный дым над всем миром, ‒ пишет Юрий Щербак. ‒ Крикливые заголовки: «Ночной кошмар в России»; «Смертоносный выброс из Чернобыля»; «Чернобыльское облако»; «Как Кремль рассказывал об этом и каков действительный риск»; «Чернобыль: новые волнения по поводу здоровья. Опасный ознакомительный тур по Киеву». Писали о тысячах трупах, о скором вымирании Киевской области, о конце атомной отрасли, об опасности попадания под дождь, о бегстве рабочих с АЭС.

«Как известно, некоторые иностранные агентства и всевозможные «радиоголоса» попытались посеять панику, передавая о гибели тысяч людей, о ядерном взрыве, о повальном облучении чуть ли не всей европейской части страны и соседних стран. И именно здесь эти сообщения воспринимают, мягко говоря, с удивлением... Что может быть позорнее, чем злорадство по поводу случившейся беды?» ‒ написали в газете «Правда» 4 мая 1986 года.

Сообщение о аварии на ЧАЭС
Сообщение о аварии на ЧАЭС
Первое упоминание в брянской прессе про аварию на ЧАЭС появилось в газете "Брянский рабочий" от 1 мая 1986 года. В краткой заметке на 3 странице отмечается, что работа предприятий и учреждений идет нормально.
Упоминание о аварии на ЧАЭС В газете "Брянский рабочий" от 6 мая 1986 года рассказывается про тысячи происшествий на американских АЭС.
Упоминание о аварии на ЧАЭС В газете "Брянский рабочий" от 8 мая 1986 года размещено сообщение ТАСС по итогам пресс-конференции МИД СССР для журналистов. В материале делается упор на героизм советских трудящихся и на преувеличение масштабов трагедии в западной прессе.

«В пропагандистский оборот запущены слухи, измышления, идущие вразрез с элементарными нравственными нормами. Например, муссируются небылицы о тысячах погибших, о панике среди населения и т. п. Подобным заняты в основном те, кто не приемлет самого духа доверия и разрядки, для кого привычным делом является разжигание вражды между народами», ‒ там же, 6 мая 1986 года.

‒ Если у Советов есть какие-либо жалобы, то пусть винят только себя, ‒ процитировал «Лос-Анджелес Таймс» Арнольда Хорелика, директора Центра изучения поведения СССР за рубежом корпорации РЭНД и Калифорнийского университета.

«Не сомневаюсь, что часть прессы в нашей стране сообщила о несчастном случае с определенным количеством ликования... и антагонизма к Советскому Союзу», ‒ признался Давид Рубин, директор Центра войны, мира и средств массовой информации факультета журналистики Нью-Йоркского университета.

Впрочем, советская пресса тоже изобиловала ложью, только в другом, позитивном русле. «Газеты писали неправду. Может быть, впервые я вот так столкнулась с этим… Знать реальную суть вещей и читать такие бравурные статьи ‒ это потрясение страшное, это душу выворачивало…» ‒ говорила в интервью Щербаку Любовь Ковалевская, журналист припятской газеты «Трибуна энергетика».

Карта загрезнения Брянской области цезием-137
Карта загрязнения территории Брянской области цезием-137
(по состоянию на 1986 год)
Общая концентрация цезия-137 в странах Европы (1986)
Общая концентрация цезия-137 в странах Европы (1986).
(Данные учитывают аварию на ЧАЭС, испытания ядерного оружия и пр.)

Ряд стран запретили ввоз советских продуктов. В ФРГ, Италии и Франции наложили вето даже на собственные молоко и воду. Советовали не выходить на улицу. Множество туристов отказались от поездок в СССР, хоть СМИ и писали, что в Москве и Санкт-Петербурге безопасно. Дженнифер Янг, московский представитель авиакомпании «Pan Am», сообщал, что прибывающие в Москву самолеты заполнены менее, чем на 20 процентов. Такая же обстановка была и на других авиалиниях.

«5 мая газета «Интернэшнл геральд трибюн» опубликовала карту распространения радиации с подробными сведениями об уровнях в СССР и Европе, ‒ вспоминает Юрий Щербак, ‒ а жители Киева не имели об этом ни малейшего представления». Советское правительство и об аварии сообщило по-разному иностранцам и своим гражданам.

Когда весть о Чернобыльской аварии получила широкое распространение, в СССР начали слать конверты и телеграммы простые граждане иностранных государств. Кто-то хотел поддержать, помочь добрым словом, кто-то ‒ деньгами, а кто-то и своим костным мозгом. В Москву прилетели иностранные доктора, они помогали лечить людей с лучевой болезнью.

Советское правительство об аварии сообщило
по-разному иностранцам и своим гражданам.

Подхлестываемые фантастическими статьями в западной прессе, советские власти начали отправлять в район ЧАЭС журналистов. Если сначала в СМИ публиковались незаметные лаконичные заметки где-нибудь в уголке страницы, то теперь выходят развернутые репортажи, интервью на всю полосу. 9 мая в «Комсомольской правде» напечатали комментарии иностранных студентов, обучавшихся в Киевском государственном университете.

«Израильское радио перещеголяло собратьев по дезинформации. Сообщило: город полностью сожжен, люди, бросив все, уехали, Киев мертв и пуст», ‒ удивляется израильский студент Сами Абади.

«Подняв истошный крик вокруг Чернобыля, они пытаются отвлечь людей от своих собственных грязных дел, от вооруженного нападения на Ливию, провокаций против суверенных государств. На фоне искусственно поднятой истерии стараются разжечь антисоветизм, взвинтить военные расходы», ‒ возмущается Мунтасер Абу-Зейд из Иордании.

«Пусть же знают мои соотечественники: я каждый день хожу по киевским улицам, чувствую себя прекрасно и уезжать никуда не собираюсь», ‒ заявил доминиканец Перес Хорхе Луис.

Академик Георгий Арбатов замечал, что американские власти предоставили в МАГАТЭ отчет об аварии АЭС «Тримайл айленд» спустя почти два месяца. СССР же обвиняют в том, что он этого не сделал на следующий день.

С первыми докладами Советов в МАГАТЭ газетная истерия начала убывать. Их вытесняли официальная статистика, взвешенный анализ академиков, стремящаяся к объективности центральная пресса.

Советское правительство долго отказывалось от предлагаемой иными государствами помощи и призналось в ее необходимости лишь в 1990 году. Генеральная Ассамблея приняла резолюцию 45/190, в которой призывала к международному сотрудничеству в реабилитации пострадавших от аварии на ЧАЭС районов.

Слово ликвидатора

Последствия аварии на ЧАЭС были и остаются очень серьезными, но ситуация была бы куда более трагической, если бы не действия ликвидаторов, которые уже к ноябрю 1986 года возвели над четвертым энергоблоком бетонный саркофаг. Среди людей, не жалевших себя и предпринимавших все усилия для минимизации последствий трагедии, очень много жителей Брянщины.

Обычно с аварией ассоциируются замалчивание информации, мертвая пустота Припяти… Мы говорим о ликвидации и героических усилиях, забывая, что за всем этим стоят люди. Люди, которые исполняли свой долг. Казалось бы, не всегда это что-то грандиозное – быть поваром, например. Или водителем. Но эти люди, все без исключения, подвергались колоссальным дозам радиации, буквально жертвовали собой. Все для того, чтобы ликвидировать последствия, обеспечить работу ученых, военных и строителей.

Тысячи людей направлялись в Чернобыль для ликвидации последствий аварии. Среди них были как добровольцы, так и участники военных сборов и солдаты-срочники. Эти люди собирали обломки энергоблока, закапывали верхний радиоактивный слой почвы и делали много чего еще, что обычно не принято восхвалять.

До сих пор никакой внятной статистики по поводу того, что же стало с сотнями тысяч ликвидаторов, нет.

Одним из них в составе 4-го взвода автомобильной роты был и Юрий Борисович Ручкин из Брянска. Слово ему.

Я был в Зоне отчуждения ЧАЭС с июля по октябрь 1986-го года. Еще в мае, проезжая по Киевской трассе заметил какие-то необычные флаги, кресты, но тогда не придал этому значения. А в июле раздался звонок в дверь. Принесли повестку «явиться немедленно» прямо на дом. Я в то время часто участвовал в сборах, поэтому никакого беспокойства по этому поводу не было. Надо – значит надо.

Когда явился в Фокинский военкомат, там уже технику нагнали… Никто сначала не понимал, что едем на ЧАЭС. Я предупредил начальника завода, где работал. Даже он еще был не в курсе. Только ближе к вечеру узнали, куда едем и зачем. У меня уже была семья: жена, ребенок. Пришли провожать и друзья. Можно было, конечно, попытаться как-то увильнуть, но не считал нужным. Во-первых, долг есть долг. Во-вторых, мы особо не понимали тогда всего масштаба произошедшего. Да, в школе изучали гражданскую оборону, физика была. Но это все казалось слишком далеким. Что некоторые частицы через стены проходят, например. Ты это знаешь. Но к себе не применяешь.

И там, когда находишься, особо радиацию не ощущаешь. Это не что-то такое, что резко бьет по голове. Ничего не ощущаешь и не видишь. Будто этого и нет. Многие забывали о том, где находятся и ели местные яблоки, рыбу… Нам говорили с самого начала, что это опасно. Но такова природа людей. Наш повар говорил «а я кожуру почищу и нормально».

Когда там находишься, особо радиацию не
ощущаешь, будто ее и нет. Многие ели
местные яблоки и рыбу.

Когда прибываешь в Зону, ты не видишь больных людей, умирающих… Ты видишь пустоту, мертвые города, милицию... Только потом приходит осознание.

На машинах доехали до Новозыбкова, там погрузили все на ж/д состав. Говорили порядка 10000 людей было. Среди них смоленские, брянские, калужские ребята. Высадили нас в Неданчичи, оттуда на машинах поехали к месту назначения. Сосны в районе станции все желтые… Березы стояли зеленые, а сосны все желтые.

При выборе в ликвидаторы некоторых отсеивали. Судимых, например. Один был с нами, пошел признался, его назад отправили. Еще один парень из Карачева женился в 17 лет, у него родилась двойня. Его тоже отправили назад. Один мой знакомый после Афганистана добровольцем на ЧАЭС поехал.

Нам выдали поролоновые респираторы и одежду. Но не такую, как можно подумать. Самую обычную. Это видно на фотографиях. Я смотрел, как были одеты ликвидаторы на Фокусиме – разовая одежда, молодцы. А у нас как дали, так и были в одной и той же одежде все время. Ну сам постираешь… И вот день проездишь в одежде, потный весь. Поужинал, лег спать. В октябре уже пошли заморозки. Утром встаешь одеваться, а вся одежда заледенела. Потер – оделся. Наши респираторы со временем стали внутри все желтые. Хорошо у нас был товарищ, который съездил на свой химический завод, привез нам «лепестки» (простейший одноразовый респиратор, эффективный против пыли и аэрозолей, - прим. ред.). У всех висели к одежде прикреплённые накопительные дозиметры. Потом их подключали к какому-то прибору, снимали показания. Носить его нужно было всегда с собой.

Ликвидаторы
Ликвидаторы

У некоторых шла кровь из носа… Один прямо там умер, но говорили сердечник был. У нас подполковник получил огромную дозу.

Жили в палатках человек на 10, была печь-буржуйка, которую топили торфяными брекетами. Но ночью никто не топил, все спали. За день наработаешься, с ног валишься… Кормили, конечно, хорошо, сытно. Смотрел по телевизору какую-то программу про пользу винограда, там говорили, что ликвидаторам давали красное вино. А я думаю «какое вино, когда давали»… Ни фруктов, ни овощей не было. Банки были консервные. Все обычное – щи, каша… Солдатская полевая кухня.

Когда начали обустраивать лагерь, надо было из чего-то столы делать, умывальник, воду на чем-то греть… Древесина нужна была, а где ее брать? В лесу. Взяли бензопилу, пошли в лес. Там даже лесника встретили.

Курсировала везде милиция. Не только из-за безопасности. Мародеров полно было. Ведь жителям все запрещено было вывозить: телевизоры, ковры, - все осталось в домах. Мародерам ничего не стоило их забрать. Другое дело, что все это радиационное потом продавалось ничего не знающим людям…

Письма домой посылали. Приезжала к нам и автолавка, продукты продавали, одежду, обувь. Потом дороги стали поливать какой-то жидкостью, от которой все покрывалось коркой, чтобы пыли не было. От взвода иногда посылали пять человек «тех, кто достоин» на концерты звезд, которые приезжали.

Обед привозили туда, где мы работали. Мы от станции км в 12-16 в основном были. Основная наша работа была речки и ручейки, которые впадают в Припять, в Днепр перегораживать. Сыпучий материал был типа щебенки, там вулканическая порода была туф. Как нам объяснили, вода, проходя через него, фильтруется. От станции шли провода под огромным напряжением. Мы как-то работали, водитель кузов поднял, коснулся провода, разряд был сумасшедший.

Ликвидаторы
Ликвидаторы

Около реактора доза превышала во много раз норму. Мы возили к кранам, которые у реактора работали, щебенку. Наши машины не были защищены, а бульдозеры около реактора были обшиты свинцом. Регламента по времени у нас не было. Но поездка к реактору была добровольной. Был инструктаж, где на самом деле некоторые отказались. Но кому-то же делать надо все равно. Надо было решаться. У меня знакомый из Союза «Чернобыль», летчик. Они прямо контейнеры дроби, которой из ружья стреляют, засыпали в реактор. Из свинца.

Техника там, конечно, была по тем временам очень продвинутая.

Около самого Чернобыля на окраине футбольное поле. Туда стаскивали машины отработавшие. А мы же ездили активно на машинах, нужны были иногда запчасти. А ничего не было. А работать надо было. Тогда ребята приспособились: ездили туда за запчастями: колесами, например. Потом как начали машины мерить, там радиация зашкаливала…

Когда машины выезжали из Зоны их мыли. Не все машины оставались там. Ведь иногда забирали людей со своими же машинами. Человек всю жизнь мечтал, получил новый Камаз, а его туда направили. Конечно, он не оставит машину. Мыли, где получалось. В тех же реках. Однажды садится вертолет говорят «Вы что тут делаете?». В ПуСО польют какой-то пеной, толку ноль. А вот с брандспойта, когда два человека шланг держат, отмывали.

Меня поразило, что когда мы ездили на станцию, лиса сидела днем на дороге. Это же осторожный зверь, а там она сидит, смотрит спокойно на машины… Тогда я подумал «точно с ней что-то не то».

И это все будет еще долго фонить…

Ликвидаторы

Обидно то, что съездили, поработали, а толк, конечно, есть, но не такой как хотелось бы. Да и отношение к ликвидаторам не самое хорошее сейчас. А люди там, действительно, очень много работали и любое задание, что нам говорили, выполняли… И я вот, например, сразу вернулся вроде здоров. Голова, правда, ужасно болела. Так что клал голову на стол и не мог поднять. Я тогда на Сельмаше механиком в транспортном цехе работал. Долго обследовали, в Бежицу возили. Не нашли ничего. А сейчас помимо перенесенных инсультов и межпозвоночной грыжи — энцефалопатия 4 степени…

Я как-то слышал, что за границей на какой-то станции у сотрудника пропуск украли. Теракт там или что собирались сделать. Но я хочу сказать – эти люди не понимают, с чем связываются. Даже если пережил, это ничего не значит. Это все долгоиграющая история. Нам с женой заводить второго ребенка было страшно.

30 лет — не срок. А нас начинают забывать. На 25 годовщину выдали медаль. Причем не военкомат или что-то в этом роде, а школьники домой принесли. На мероприятия не приглашают, сами узнаем, что памятник, например, появился…

Сразу после аварии выдали грамоты, медали, потом постановили льготы. Раньше вся семья пользовалась льготой по оплате коммунальных услуг, бесплатный проезд был, на электричках даже, в диагностическом центре обслуживание льготное. Должно считаться, даже по указу Ельцина, что любая болезнь, которая постигла ликвидатора после Чернобыля, должна признаваться как последствие чернобыльской аварии. Ведь есть люди, которые потеряли там здоровье, работать не могли. Вся их семья страдала. На детей, рожденных от ликвидаторов, должны распространяться льготы. А сейчас все отменяют… Будто все прошло и нет тех людей…

Ликвидаторы

Начали выдавать ликвидаторам еще в те времена 200 рублей на питание. И людям так и платят 200 рублей. Я через суд добился, чтобы коэффициенты все учлись. Выплатили компенсацию и теперь платят по 1000 рублей в месяц. Хотя по идее повышение по коэффициентам должно быть постоянное. Раньше еще, когда дефицит был, звонили, говорили, когда появлялась обувь зимняя, например. Другое отношение было.

И все равно, я понимаю, что если бы что-то подобное сейчас случилось, пошел бы второй раз. Вот подумайте: если бы в тот раз никто ничего не делал… Что было бы?...

Не знаю, готова ли сейчас наша страна к подобной катастрофе… Сомневаюсь. Какой-то урок военные и ученые, конечно, извлекли. Но население точно не готово. Люди не знают, что делать. Нас в школе даже учили шить марлевые повязки, бомбоубежища оборудованные были. А сейчас… Никто к этому не может быть готов. Все предпочитают об этом просто не думать…

Ликвидация

В кротчайшие сроки тысячи людей (за весну и лето 1986 года участие в ликвидации приняли 500 тыс. человек) трудились, чтобы минимизировать опасность. Над решением проблемы трудился лучшие умы СССР, в Зоне отчуждения использовалась самая продвинутая военная и строительная техника. Колоссальные убытки, человеческие потери, млн тонн снятой земли, 15 уничтоженных деревень — все это ликвидация.

Специальным адсорбирующим составом обрабатывали территорию Зоны отчуждения. После застывания состава, его сворачивали как ковер и вывозили на кладбище радиоактивных отходов. Землю вокруг ЧАЭС обрабатывали особым раствором, который мешал ветру разносить радиоактивные частицы пыли и песка.

Все составы в стране, груженные свинцом, были повернуты на Чернобыль.

В середине мая 1986 года, Государственная комиссия приняла решение по долговременной консервации четвертого блока ЧАЭС с целью предотвращения выхода радионуклидов в окружающую среду и уменьшения влияния проникающей радиации на промышленной площадке ЧАЭС. (Постановление ЦК КПСС и СМ СССР 634-188 от 29.05.1986). Для консервации энергоблока требовалось сооружение, которое как колпак накрыло бы опасный объект. Сооружение получило официальное название «Укрытие», но в народе оно больше известно как «Саркофаг». Было предложено 18 вариантов. Окончательно разработали и утвердили тот проект, который пошел в работу, к 20 августа 1986 года. Но уже с 20 мая велись работы: удалялись источники излучения, создавалась инфраструктура, зачищалась территория. Были созданы стены, которые отделили 4-й энергоблок от 3-го, огородили по периметру разрушенный блок №4. Самой опасной была работа по очистке крыши третьего блока.

500 тысяч человек принимало
участие в ликвидации
последствий аварии

16 августа Совет Министров СССР выпустил постановление «О мерах по предотвращению радиоактивного загрязнения водохранилищ днепровского каскада». К сентябрю первоочередные водоохранные мероприятия бассейна р. Припять были завершены. Была построена стена глубиной 100 метров и протяженность около трех километров, целью которой являлось предупреждение попадания радиации в грунтовые воды, а оттуда в Припять.

С мая и по декабрь 1986 года в небе над Зоной отчуждения курсировала специальная техника для подавления дождевых облаков. Ведь дожди могли смыть опасные вещества в реку Припять, а оттуда в Киевское водохранилище.

Большую опасность представляли почва и лес, покрытые радиацией. Деревья вырубались, верхний слой почвы сгребали бульдозерами. Все это было захоронено и засыпано. Позже принято решение восстановить растительный покров, который служил бы защитной стеной. Рекультивация проводилась поэтапно: сначала засеивали траву, потом шли лесопосадочные работы. Около 500 гектар леса были засажены вручную.

В ноябре завершилось строительство «Укрытия». С этого момента было решено, что все необходимые и возможные меры приняты. Осенью 1986 года уже ввели в эксплуатацию первый и второй энергоблоки ЧАЭС. В декабре 1987 года запустили третий энергоблок.

10 млрд. долларов - прямые расходы
по ликвидации последствий

80 млрд. долларов - потери СССР

В октябре 1991 года на втором энергоблоке произошел серьезный пожар, в результате которого также произошел выброс радиоактивных веществ в окружающую среду. В ноябре Верховный Совет Украины принял решение: «…остановленный после пожара второй блок ЧАЭС не вводить в строй, остальные два блока остановить не позднее 1993 г.».

Сейчас ведется работа по постройке объекта «Укрытие 2» или «Арка». Ведь внутри «Укрытия» до сих пор находятся в неконтролируемом состоянии ядерные отходы. Напряженная ситуация сразу после катастрофы не позволила внимательно провести оценку прочности опор, на которых держится защитная оболочка Саркофага. Все это – бомба замедленного действия. Извлечение опасных материалов из-под обломков разрушенного реактора с их последующим захоронением — главная стратегическая задача «Арки». Создание нового Саркофага осуществляется в непосредственной близости от ЧАЭС.

АЭС в СССР

Атомная энергетика являлась гордостью СССР. Она олицетворяла собой главенство науки над природой, упорство советских ученых и новую победу в холодной войне.

27 июня 1954 года заработала первая в мире АЭС. И находилась она в СССР – в городе Обнинск.

После огласки американских исследований о силе атома и бомбардировке Хиросимы, советские ученые обязаны были в кратчайшие сроки создать собственное ядерное оружие. Работу возглавлял Игорь Курчатов.

Начались собственные испытания и расчеты. Удалось повторить эксперименты, получить чистый уран и графит. В декабре 1946 года проведена первая цепная реакция на опытном ядерном ураново-графитовом реакторе. А уже осенью 1949 года в СССР провели успешные испытания первой советской ядерной бомбы. Сразу стало ясно, что такую огромную энергию можно использовать не только в качестве оружия.

Лучшие умы, несколько институтов трудились над задачей использования атома в целях получения энергии. Как результат появилась первая в мире атомная электростанция. Решено ее было построить в Обнинске.

После успешно-проведенных испытаний началась эра строительства АЭС по всему СССР. И даже в другие страны приглашали советских специалистов.

Последствия АЭС в СССР, введенные в эксплуатацию до 1986 г.

После трагедии на ЧАЭС власти и общественность изменили свое отношение к атому. Многие проекты АЭС заморозили, так и остались они недостроенными. Некоторые закрыли. Но понадобилось еще много времени, чтобы с должной осторожностью относиться к атому.

Последствия Действующие АЭС в России (на момент публикации).

Памятник в Брянске

В 2006 году в Брянске был установлен памятник жертвам Чернобыльской катастрофы, автором которого стал А. Ромашевский.

Ранее на этой территории была маленькая футбольная площадка, но 10 лет назад правительство Брянской области объявило конкурс проектов, и теперь мы наблюдаем победивший проект.

Памятник

И не удивительно, что работа именно этого скульптора стала победителем конкурса. Александр является Заслуженным художником Российской Федерации и членом творческого союза художников России. Обучался скульптор своему делу на отделении скульптуры Ленинградской средней художественной школы им. Б. В. Иогансона при Академии художеств СССР. Но родился Александр в Брянске, и многие брянские памятники обязаны своей жизнью именно ему. Так из под рук мастера вышла Аллея Героев на «Партизанской поляне», мемориальная доска Председателю горсовета Е.Я. Евдокимову, бюст И.Л. Паристого и т.д.

Памятник жертвам чернобыльской катастрофы мастер изобразил как расколотый земной шар на пьедестале, который очень напоминает знак «Осторожно! Радиация!».

Лишь 37% опрошенных знают, что и
в Брянске есть памятник, служащий
напоминанием об аварии.

Культурный пласт

Чернобыльской аварии посвящены множество книг как художественных, так и документальных. Про нее ставили даже спектакль в театре. К примеру, «Фантом» Губарева. Однако самый заметный и крупный пласт ‒ это сталкер-культура.

Как ни странно, начало ей положено было еще задолго до аварии. В 1972 году советский читатель знакомится с романом братьев Стругацких «Пикник на обочине». Произведение приобрело огромную популярность, и было переведено на множество языков, в том числе и на английский.

Именно Стругацкие ввели в оборот термин «сталкер». Киноиндустрия же донесла его до еще более широкой аудитории. В 1979 году известный кинорежиссер Андрей Тарковский снимает по роману полнометражный фильм «Сталкер». Кинокартина получает приз на Каннском фестивале и становится классикой арт-хауса.

Зона Стругацких удивительным образом напоминает 30-тикилометровую Чернобыльскую зону. Неудивительно, что игроделы смешали их воедино. В 2007 году украинская компания GSC Game World выпустила шутер «S.T.A.L.K.E.R.:Тень Чернобыля». С первого взгляда игра не могла тягаться с шутерами, однако в странах СНГ она вызвала небывалый ажиотаж.

Игровую вселенную наполнили артефактами и аномалиями, отсылающими к «Пикнику на обочине». В то же время все локации были срисованы с настоящих объектов. Создатели игры ездили в Чернобыльскую зону и скрупулезно срисовали дома, заброшенные ангары и АТП. Игра подкупает узнаваемой реальностью, душевными посиделками у костра, с игрой на гитаре и байками, ощущением братства, родными, пусть и унылыми, пейзажами. Наверное, ни к одной игре не создавалось столько дополнений, модов. Причем поклонниками, а не разработчиками.

S.T.A.L.K.E.R.

Вслед за игрой появляется и книжная серия «S.T.A.L.K.E.R.», которая произвела в книжной индустрии не меньший бум. Хоть романы и похожи друг на друга, серия до сих пор не исчерпала себя. Именно со «S.T.A.L.K.E.R.» в России пробудился огромный интерес к постапокалипсису, к истории Чернобыльской аварии и самой Чернобыльской зоне.

Многие книжные серии пытались повторить успех сериала о Зоне, даже названия печатались так же, с точками. Погоня за прибылью породила кучу халтуры, за что подобные сериалы стали пренебрежительно именовать «точкерами».

«S.T.A.L.K.E.R.» ввел новую моду не только в литературе. Появились настоящие сталкеры ‒ авантюристы, незаконно проникавшие в Зону отчуждения. Хотелось адреналина, хотелось побывать в игре, прикоснуться к истории. Самые отважные даже ночевали в Мертвом городе ‒ Припяти.

Сталкеры общались друг с другом на закрытых форумах, делились фотографиями, опытом, картами и лазейками, секретами выживания в диких условиях. В населенных пунктах близ Чернобыльской зоны можно было найти проводника. За деньги он провел бы вас мимо полиции и кордонов.

Такой живой и безрассудный интерес к Чернобыльской зоне привлек внимание предприимчивых людей. Появились официальные экскурсии в Зону. Конечно, туристов водили по одним и тем же маршрутам, проверенным и безопасным. Кого-то это устраивало, кто-то хотел увидеть больше и продолжал нарушать закон, рискуя жизнью. Среди сталкеров были и новички, и ветераны. Походы в Зону для них были все равно что охотой или рыбалкой. Готовились заранее, хвалились «трофеями», живо обсуждали на форумах «улов».

«S.T.A.L.K.E.R.» побудил обратить внимание на Чернобыльскую зону и на Западе. Тема радиации и зоны отчуждения, в частности, появляется и в западных компьютерных играх, и в фильмах. К примеру, в бессмертной Call of Duty действие одной из глав происходит на территории Зоны. Дважды. В Modern Warfare и Modern Warfare 2. Остальные игры были скорее слабыми попытками нажиться на востребованной теме.

S.T.A.L.K.E.R.

Фильмов о Чернобыльской аварии и зоне снято великое множество, преимущественно документальных. Однако после возникновения сталкер-культуры Зоной заинтересовались и создатели попкорн-кино. Среди них как трэшовые триллеры («Запретная зона», «Припять. Оставленные позади»), так и отмеченные призами драмы («Аврора», «Земля забвения», «В субботу», «Мотыльки»). В блокбастере «Трансформеры 3: Темная сторона луны» Чернобыль используют как декорации для битвы роботов. Джон МакКлейн с сыном бегает по якобы Припяти в пятом «Крепком орешке», а в третьем «Универсальном солдате» чеченский террорист захватывает Чернобыльскую АЭС.

Есть и отечественные фильмы, посвященные Чернобыльской аварии или как-то связанные с ней. Снимались они и в 90-е, и после выхода игры «S.T.A.L.K.E.R.». По ней даже хотели снять сериал с Гошей Куценко в главной роли, но не вышло. Игровой проект закрыли, возникли проблемы с авторским правом на использование терминов из «Пикника на обочине» и игровой вселенной. Однако сериал про Зону, пусть и несколько иную, в России вышел. В 2014 году на ТНТ прошел показ молодежного сериала «Чернобыль. Зона отчуждения» ‒ истории злоключений подростков, погнавшихся за вором в радиационную зону. Несмотря на свою посредственность, сериал получил много положительных отзывов от зрителей и кинокритиков.

Фильмы о Чернобыле
Фильмы о Чернобыле

Люди, которым небезразлична Чернобыльская зона, начали собирать деньги на оцифровку г. Припяти. Проект «3D-Припять» завис на начальной стадии из-за гражданской войны в Украине. Прекратились и экскурсии, сталкерские ходки в запретную зону. Если совсем недавно украинская земля ассоциировалась у молодежи с мрачным и в то же время романтичным Чернобылем, пустынной Припятью, то сейчас для большинства Украина ‒ это майдан и Донбасс.

Книги о Чернобыле

«Чернобыль и Брянщина»
Автор: А.Ф. Войстроченко
В своем обращении к читателям автор пишет: «Книга посвящается всем, кто непосредственно, не считаясь с опасностью для собственной жизни, делали всё для того, чтобы уменьшить разрушительные последствия трагедии, тем, кто погибли, потеряли здоровье и умерли раньше срока, тем, кто не один год своей жизни отдал работе по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы на земле родной Брянщины». Книга основана не только на воспоминаниях автора, но и на документальных свидетельствах очевидцев.
«Чернобыль - каким его увидел мир»
Автор: А.П. Коваленко, Ю.В. Рисованный
В книге собраны уникальные фотографии и комментарии средств массовой информации, в том числе и зарубежной прессы.
«Чернобыль: радиоактивное загрязнение природных сред»
Авторы: Ю.А. Израэль, С.М. Вакуловский, В. А. Ветров,
В.Н. Петров, Ф.Я. Ровинский, Е.Д. Стукин
В книге собраны обобщенные данные о радиоактивном загрязнении окру жающей среды в результате аварии на ЧАЭС. В хронологическом порядке освещаются вопросы формирования радиоактивного загрязнения атмосферы, земной поверхности, природных вод, биоты как вблизи АЭС, так и на больших расстояниях от нее.
«Репортаж из Чернобыля»
Авторы: В.А.Иллеш, А.Е.Пральников
Журналисты были в числе первых командированы газетой «Известия» и в течение полугода работали там. Их репортажи и стали основой настоящей книги.
Яндекс.Метрика